?

Log in

новое пользовательское соглашение, с которым мне пришлось, увы, согласиться, чтобы иметь возможность зайти в свой жж и выкачать его содержимое, делает невозможным --

короче, пошла эта администрация со своим законодательством на три буквы.

На фб меня зовут Изподтопа Такопыт.
На lunteg.dreamwidth.org будут размещаться длиннопосты нефейсбучного формата, буде сподоблюсь таковые накропать.
Во вконтакте меня нет и не будет.

Все, с кем я знакома в реале, но кто не имеет аккаунтов на перечисленных площадках, -- звоните в телефон, он у меня не менялся. Или пишите в почту, она тоже все та же.

Журнал повисит еще недельку-другую, пока я урывками посверяю бесценное выкачанное содержимое, и будет грохнут. Мне здесь делать нечего.

КДПВ:

07112009857
Пост у крошки выстроился оптимально, поэтому редкое для меня действие -- перепост -- щетаю обоснованным )

От себя -- это было безумно похоже на третий-четвертый дримы: чуть меньше людей -- и все привычно, чуть больше -- и оверфлоу. Ну, поживем-увидим, что там дальше. И спасибо всем, кто пришел.

Оригинал взят у sever_yuga в парад в честь дня святого патрика. 18.03.17
в этот раз монохром.

01
IMG_5573_bw

+8Свернуть )

10
IMG_5658


все фото -- тут и тут.

Медитируя 31 декабря над вторым тазиком апокалипсиса (а всего их четыре же -- оливье, шуба, мимоза и крабопалки; больше двух одновременно мне достичь не удавалось ни разу), невольно задумалась, а что из перечисленного бывало на новогоднем столе у моей бабки: ха! порылась в памяти, получилось, что ничего. Нет, не мой маразм, а ее, бабкина, определенная жизненная позиция: из грязи, так сказать, к праздничному столу с пятью переменами блюд. И не меньше.

Перемена первая: закуски. Нарезка ветчины из арбатской "Диеты", твердокопченая колбаса из дедова ветеранского набора, сыр двух-трех сортов (больше, вообще-то, в магазинах и не встречалось: упаднический рокфор на общем столе не котировался, хотя покупался и потреблялся многажды и не без удовольствия: на стол -- костромской, голландский, российский). Шпроты были под легким подозрением с тех пор, как бабка, отведав подкопченной рыбки из баночки, укатилась в начале 60-х в боткинскую больницу с гепатитом: она была невероятная чистюля, чистоплюйка даже, и грешить допускалось только на казенный продукт: ну, пусть будет желтуха от шпрот, не будем спорить. Красная рыба, белая рыба. Красная икра, черная икра -- из стеклянный вазочек, боже упаси подать бутербродами или в банке. Масло тоже не в масленке, а на прозрачном блюдечке. Какие-нибудь зимние салаты типа лечо или баклажанной икры, посыпанной сверху зеленым луком. Помидоры в собственном соку, маринованные огурчики -- все, и салаты тоже, из стран народной демократии. И никогда на стол не ставили квашеную капусту, маринованные чеснок и черемшу, вот эти вот все дары рынка. А, забыла! паштет. Бабка делала его сама. Ну и иногда, по просьбам потребителей, селедка -- обязательно в селедочнице, в кольцах лука, и маринованные грибы, но тоже не рыночные, а из "Даров природы".

Пожалуй, закусок хватит, перемена вторая. Обязательное первое блюдо -- прозрачный бульон, а к нему пирожки с мясом. Не так чтобы маленькие, не на один укус, но и не лопухами: деликатные, но с учетом столующегося контингента, на две трети состоявшего из взрослых, к тому же военнослужащих мужчин с неплохим аппетитом. Консоме-с.

Бульон хлебался без особого энтузиазма в предвкушении третьей перемены -- горячего. О, это всегда была птица и только птица, а птица, как известно, это курица. Но откуда у моей бабки, потомка оседлых цыган, взялся рецепт фаршированный курицы, я не знаю. Между тем это факт: кожа с птички снималась перчаткой, мясо обрезалось с костей и перемалывалось, рис, фарш, куча специй, включая мускатный орех -- тушка заново обретает форму и сперва отваривается на пару в чистейшей, белейшей тканевой салфетке, а затем запихивается в духовку "на подрумянится". В защиту этого трудоемкого блюда могу отметить его действительно ощутимые вкусовые достоинства, а также редкое удобство разделки. Ну и гарнир не нужен же -- к тому же с закусками вряд ли удавалось справиться до бульона.

Где-то примерно в это время били куранты, выпивалось шампанское, и наступало время четвертой перемены -- фрукты. Хотя ваза (вернее, вазы -- не меньше двух) с фруктами стояли в доступности -- на маленьком столике -- с самого начала трапезы, к ним приступали только после полуночи. Апельсины, мандарины, яблоки, редко -- бананы, совсем редко -- виноград, особо тогда не баловали. Если со свежими фруктами выходил швах, что не диво, то им на замену открывалась и раскладывалась по вазочкам банка-две фруктового компота из Болгарии или Венгрии: это было даже интереснее, особенно заблудившаяся в недрах банки пара-другая черешенок или вишен. Поскольку компот был порционным, с ним расправлялись быстро, и наступало время чая.

Перемена пятая -- чай. Пирог к чаю был самодельным и, в отличие от мясных пирожков, огромным, во весь противень. Обычно -- с вареньем красного цвета (колористику бабка блюла неукоснительно). Ну, пара вазочек конфет (приличных шоколадных), варенье в вазочке, пастила или зефир подавались в коробках, лимон, а для тех, кто не наелся -- на столе снова появлялись сыр, колбаса, паштет, икра, масло. Торт обычно приносили гости, и он неукоснительно разрезался, хотя мало кого соблазнял: это всегда был самый обычный бисквит с масляным кремом, никто не морочился прикупить новомодную "Чародейку" или престижный "Киевский": пожалуй, только для "Праги" и "Вацлавского" делалось некоторое исключение, и то только потому, что кулинария ресторана "Прага" была в более-менее шаговой доступности. Нет, пирожные не брали.

Никогда на новогоднем столе не было мороженого, минимум готовой кулинарии, никаких домашних консервов и заготовок -- все это считалось либо совсем простой (именно простой, а не повседневной), либо небезопасной с точки зрения гигиены едой. Никаких салатов, упаси боже от простонародного винегрета, аккуратнее с чесноком... -- но когда и по какой причине выстроился и поддерживался именно такой сценарий, я даже не могу предположить.

Возможно, сказалось влияние канонического микояновского тома: у нас дома он был аж в трех изданиях, и первое, 1946 года, было самое интересное: еще малоформатной и не особо проиллюстрированное, оно рассказывало в том числе и про блюда из гематогена и сныти. Но не помню, чтобы бабушка хоть раз что-то оттуда вычитывала или хотя бы пролистывала книги: она вообще ничего, кроме Вилиса Лациса и Николая Шундика не читала, даже кулинарных книг. Хотя бумажки с записанными непривычной к письму рукой рецептами я находила, но это, скорее всего, была автозапись. Так для меня и остается загадкой, откуда у женщины из семьи многодетного, пусть и высококвалифицированного, но рабочего, женщины, часть жизни промотавшейся за мужем по местам службы, сиречь гарнизонам, такие вот прихваты -- торжественный обед из пяти перемен блюд. Ах, да: еще и твердое убеждение, что новый год -- это праздник для взрослых.

райцентр-2

когда-то мы умели летать

c8fa81fbcdb94d3c0d248dfbcc681202

Как-то в конце лета, в начале 80-х, мы с мамой возвращались домой из Прибалтики на самолете -- тупо не достали билетов на поезд -- и мама, большая поклонница пассажирских авиаперелетов и прогресса вообще, оживленно спрашивала меня, недоспавшую и перетрусившую: "Ну как? как тебе? ты же первый раз летишь, ну как?"

Как-как: никак: и летела я не в первый раз, и бояться мне было чего. потому что...

...потому что бабушка моя, кроме того, что была моей бабушкой, еще и работала, и не кем-нибудь, а главным ветеринарным врачом райцентра и прилегающего к нему районе соответственно. Отсюда следовали крепкие внеслужебные связи, в первую очередь -- по продуктовой части, о пытке "свеженькой печенкой" я уже как-то рассказывала, во вторую -- по части транспортной: внутри района все было схвачено, по проселочным дорогам бодро пылил ведомственный ветеринарный козлик с синим крестом на борту и отчаянной галей-цыганкой за рулем, в третью... В общем, частей для устройства относительно комфортного быта было множество, чего не скажешь о досуге: он что по блату, что без блата был скудноват.

Тем дороже оказалось приглашение от дружественной конторы -- летчиков сельскохозяйственной авиации -- посетить их вотчину, аэродром. или у начальника аэродрома коза приболела... ну да не суть. Солнечным летним днем бабушка, прихватив пятилетнюю меня, выдвинулась в направлении гнездовья гражданской авиации.

Сперва на аэродроме было скучно: бабуля занималась своими делами, а я паслась на крылечке деревянного строения, именуемого аэровокзалом, готовая не то чтобы разреветься, но уж точно заныть "пошли домой", и только природная стеснительность удерживала меня от этого, без сомнения, порицаемого общественностью шага. Тем более, вокруг не было ни души -- ни взрослых, ни детей, только пара самолетов в отдалении, посреди травяного поля. Так я и куковала, пока, наконец, бабушка в сопровождении какого-то дядьки не вышли на крыльцо, и обращаясь ко мне спросила с интонацией уже решенного вопроса: "хочешь покататься на самолете?" Энтузиазма у меня особо не было, я поглядела на бабушку, на ее лице было явственно написано "Отказываться неудобно", и я кивнула, мол, хочу.

Идти до самолетов по солнцепеку оказалось довольно противно: трава невысокая, местами подсохшая, кустистая, кочки какие-то. Это сейчас я понимаю, что кочек там, собственно, не было, просто размеры у меня были такие, некрупные, в общем, когда все неровности под ногами кажутся значительными и вообще трава по пояс. А то как бы самолеты-то взлетали.
Самолеты были кукурузники, обычные кукурузники сельхозавиации, нагретые солнцем, горячие на вид и на ощупь. По железной лесенке мы с бабушкой залезли внутрь и уселись на каких-то оцинкованных то ли ящиках, то ли сиденьях-рундуках в таком же горячем и душном отсеке. На ящики были уложены никак не закрепленные плоские как блины сидушки из коричневого дермантина -- они тоже изрядно припекали задницу. У нас дома такие были у кухонных стульев. В общем, ничего интересного.

Дверь захлопнули снаружи, самолетик сперва слегка затрясло, потом закачало. Я выглянула в круглое окошко -- кустики подсохшей травы убегали назад, мы ехали по полю. Потом трясти перестало -- кочки остались внизу. И меня тут же затошнило.

Минут двадцать мы кружили над полем и около, но я всего этого не видела: я старалась не наблевать. Я старалась, старалась и старалась, и мне удалось. Я рассматривала узорчики на полу, на рифленом металлическом листе. Я выучила их наизусть -- один ряд штрихи направо, другой -- налево, каждый штрих сначала тоненький, в середине толстенький, а потом опять тоненький. И так ряд за рядом. Главное было не смотреть в окошко, не вдыхать глубоко. Не только отказываться неудобно, блевать тоже.

Может быть, если бы меня стошнило, все стало бы проще...

Покружив, самолетик пошел вниз, вот он слегка стукнулся об землю, подпрыгнул, побежал по траве, еще побежал и -- ура! --стоп. Бабушка вылезла сама, меня вынули и незамедлительно спросили: "Ну как?" Я деликатно промолчала. Меня тошнило, но уже не так сильно, а потом и вовсе все прошло.

По дороге домой бабушка не то чтобы выговаривала мне, но слегка досадовала, что не удалось стать свидетелем внучкиных восторгов по поводу первого полета. Я же предпочла об этом печальном опыте и вовсе забыть -- лет так на пять, а то и больше. Летать я не люблю -- и не летаю.

А из райцентровского аэропорта самолеты летали еще лет двадцать пять, наверное, -- в областные центры, например, пару раз в неделю, а то и в столицу, но нерегулярно. Сельхоз- же авиация летом развлекала население, катая над городом по воскресеньям. Но желания полетать у меня как-то, сами понимаете, не...

Потом авиасообщение прекратилось, сельское хозяйство почти сдохло, леса перестали обрабатывать от клеща, а поля от прочих вредителей, и райцентр из райцентра с аэропортом, железнодорожным вокзалом и автостанцией превратился сперва в райцентр с вокзалом и автостанцией, а следом отменили поезда, по крайней мере, из столицы и области. Теперь туда можно доехать только на такси. Народ так и ездит.

ЗЫ. На картинке тот самый аэропорт, но, кажется, совсем не тот самый самолет. Хотя лесенка -- трап, блин, -- похожа.

райцентр-1

8cc389c44b92a618df35db09fb4c67af

Набережная была одна -- и парадная, и повседневная -- берега одеты не в гранит, но в заросли мать-и-мачехи, мышиного горошка и вьюнка. Поперечные улицы, спускаясь с горок разной степени наклона, продолжались крутыми деревянными лестницами -- выходами к деревянным платформам, с которых женщины полоскали белье. Чтобы поберечь и без того измученные руки, белье надевали на палку: бывало, что простынь или рубаху сносило течением, и тогда на следующих мостках беглую мануфактуру ловили: возвращали не всегда.

Выше череды мостков находился дальний пляж, дикая песчаная отмель. Позже, лет через тридцать, около нее в реку выведут больничные стоки -- однако купальщиков такое соседство, несмотря на проплывающие кишечные палочки и туберкулезные бациллы, не смущало: глазами их не видно, а буроватую пену можно отогнать одним гребком ладони.

Это довоенное лето оказалось жарким, река обмелела. Между опорами красавца-моста появились глинистые намывы, а по всему руслу из-под воды выглядывали груды камней -- знаменитые мстинские пороги.

ушат железнодорожной

железнодорожная эпопея у меня в этот раз более чем удалась. Да, при звуках вокзального вещания -- "поезд номер прибывает... начинается посадка" -- я теряю не только волю, но и разум, и как мне до сих пор удается попасть в нужный поезд и вагон -- а в отсутствие бумажных билетов это, конечно, квест -- сама удивляюсь. И попутчики, при такой-то частоте поездок, тоже весьма и весьма удивляют: цирк, иногда совершенно даже блядский.

Маргинальный, с двузначной нумерацией, вчерашний поезд -- это, конечно, из области непознанного. Вот представьте: ночь, вокзал, вал малономерных поездов, набитых китайцами, схлынул. В темноте, если не кромешной, то весьма ощутимой, к пустой платформе причаливает состав без огней, тихо, сами собой, открываются двери, проводников нет -- никто не выходит на перрон. В поезд по одному-двое заходят почти неразличимые в потемках люди-тени и молча занимают места -- наверное, согласно купленным билетам, а там кто знает. И сидят в тускло подсвеченных вагонах.

Понятное дело, что пассажиры вполне соответствуют. Напротив меня -- пара, видимо, муж и жена, с неразличимыми -- без черт -- лицами. Ночью это удивляет, но не слишком, утром же становится ясно, что лиц нет совсем: вместо них -- образования сродни примятым пальцами белкам сваренных вкрутую яиц. В утренних сумерках женщина пытается восполнить недосдачу -- рисует глаза, скулы, рот -- но получается не слишком убедительно. Мужчина вообще не суетится.

В соседнем отсеке два парня средних лет с отекшими серыми физиономиями клеятся к невидимой через перегородку и ощутимо перепуганной девице: с энтузиазмом жонглируют фейсбуком, инстаграммом и вконтактом, лайками и перепостами, каждую фразу начинают с рефрена "пришел лоза и говорит мне...", то есть утомительно острят, конечно. Утомляются и сами, но периодически отлучаясь в вагонный сортир, возвращаются повеселевшими и бодрыми -- социально-сетевой абьюз продолжается, становясь все многословнее. Похоже, что без некоторых химических веществ не обходится -- не может быть, чтобы два человека за просто так в унисон страдали идентичным словесным поносом.

В обществе безликих под немолчный шум лозовых волн поезд-призрак кое-как доползает до культурной столицы, и мне требуется час-полтора, чтобы придти в себя: вечером снова ехать, и вроде бы на обратную дорогу билет взят вполне гуманный, а не вот это вот все, но стремак и усталость дают себя знать по полной: раскланявшись с соседкой по купе, пожилой китаянкой, неплохо говорящей по-русски, я падаю спать, и посреди ночи и дороги обнаруживаю, что соседка -- в одной комбинации -- сидит на своей полке и методично открывает и закрывает сумку. Щелчки замка кажутся грохотом. Я вырубаюсь, а когда через полчаса понимаю, что уже посреди астматического приступа и разучилась выдыхать, китаянка спит.
От Окуловки до Твери я сижу, вытаращив глаза и пытаясь все-таки отправить вдохнутое наружу: ползаю в туалет и покуриваю по затяжечке, чтобы вызвать кашель: жру таблетки, а прыскалки, как назло, с собой нет: планирую сдаться проводникам в Твери и проигрываю в голове, как "женщину по скорой сняли с поезда": последнее совсем не радует, я натягиваю свитер и ложусь с мыслью, что если помирать, то лучше во сне и чтобы одетую нашли, мне мерещатся люди без лиц и говорливые наркоманы...

...в дверь купе колотят, я открываю глаза, китаянка безмятежно дрыхнет, состав стоит у пустого перрона, проводница орет: в депо! в депо! -- мы все проспали. Уже четверть часа, как состоялось прибытие поезда, вагон пуст, я кое-как натягиваю пальто, к квохчущей китаянке в неглиже прибегают встречающие, я выбредаю на платформу -- все уже давно ушли, я одна, -- приехала, чо уж.

Пока я в сумеречном сознании сайгачила между нерезиновой и культурной, рыбастепан освоил слово "все". Слово "ой" он выучил раньше. Ой все, -- упражняется теперь внучек по любому поводу.

журавль по небу летит

По рабочим делам мне понадобилась картинка с журавлями, и не просто журавлями, а теми, которые летят и подают. И, к полному своему изумлению, я обнаружила, что за прошедшие примерно сорок лет на просторах одной-уже-не-совсем-шестой-части-суши сформировался и активно поддерживается неслабый журавлиный культ: а в последние годы и вовсе шабаш: школьники пишут рефераты, учителя клепают презентации, хор поет, девки в гимнастерках пляшут. Скульпторы ваяют, депутаты башляют, бюджетно, вестимо. Памятник журавлям в каждый населенный пункт. Итак --

в СССР и далее вездеСвернуть )
Виновата, исправляюсь ) праздную, но скромненько, без фанатизма.

Вот фоточка со мной тридцатилетней (бляяяяя) давности. Стомахин аффтар. Прошу прощения у всех, кто уже посозерцал ее на фб ) Надобно заметить, что жопа у меня с тех пор стала поменьше -- или штаны поудачнее. Да и ваще умнею хорошею с каждым годом, чо скромничать-то.

0_6348f_9b685ef_orig

Не дискотека, но все же, все же.
Каким же огромным казался он мне, бесконечным полем чудес, где из павильона в павильон можно было бродить часами, разглядывая то резиновые сапоги для рыбаков, длиннющие, по самую шею, то колонны эмалированных кастрюль и стопки тарелок дурного фарфора, вешалки, полные ядрено пахнущих ситцев, крошечный закуток книжного -- даже на рынке должен был быть книжный, почему нет. Ряды торговок скудными нечерноземными припасами -- кислющая смородина, мелкая, с рождения сморщенная картошка, грибы утреннего урожая на районной газетке, рубль за все, дистрофическая морковь (ребенку нужны витамины)... Нет, сюда не за едой и не за рыбацкими сапогами, -- за красотой, как нынче ходят в торговый центр, ну и что, что у забора, напротив бани, притулилась зловонная стекляшка "Тополек", она же "Мочалка" в устах завсегдатаев. Ну и что, что помыть руки под рыночным краном строго запрещается -- антисанитария! -- и что весь поход предпринят ради свежайшей, парной говяжьей печенки прямо из рук санитарного врача, по блату, как внучке главного ветеринара (ребенку нужно железо) -- и ты знаешь, что это приключение, эти маленькие радости и открытия (бааа, посмотри, какая заколка -- куда тебе заколка, у тебя и волос-то нет -- ну баааа) закончатся тарелкой ненавистной тушеной в сметане с того же рынка печени, которую как ни запихивай в себя, как ни жуй -- не проглотить --
как блеснет в пыльном солнечном луче хрустальная ваза, невесть зачем затесавшаяся среди пластиковых канистр бордосской жидкости -- с базы завезли, а кто купит? дорогая.
дорогая.

6e1d9a658c425da5deb7169298707c76
Кстати, да, пора уже --

СОЛОВЕЙ ЖЕНИТЬСЯ ХОЧЕТ И ПОЭТОМУ ПОЕТ.

Об этом годе пересчет женихающихся соловьев не в жж и не на фб, а тотально механизирован и украшен многоцветными иллюстрациями, ггг. Из минусов -- нужно регистрироваться, но ничего страшного, это не интернет-магазин с выгодными предложениями, не затрахают, не бойтесь.
Я своих уже пересчитала, присоединяйтесь.

ТЫЦ ТУТ, а дальше по регионам, подсчет не только для москвичей.

Метки:

Это история про человека, к результатам труда которого в нашей стране прикасался, пожалуй, каждый, кому сейчас шестьдесят и около, и не просто прикасался, а внимательно изучал: можно сказать, прочитывал от корки до корки -- потому что речь идет о книгах. Эти книги выходили миллионными тиражами, и миллионами тиражами воспроизводилась в выходных данных фамилия -- но сегодня, равно как и тогда, никто (за исключением, разве что, сотни-другой профессионалов, и то по иному поводу) не вспомнит, кто это.

Нет, не Ленин. Нет, не Пушкин. Борис Моисеевич Кисин. Ой, кто?

Я расскажу -- воспроизведу его историю жизни по его книгам. (Это достовернее, чем по юзерпику. А для людей книги -- и вовсе только это правда и есть.) С одной оговоркой -- как многие ровесники XX века, он прожил не одну, а несколько разных жизней. Я насчитала четыре.

Ну так и начнем по порядку...Свернуть )

княжеский род

...фамилия, конечно, некрасивая, кому сказать -- задразнят.

...он из пришлых был, цыган, значит. Сам черный-пречерный, и два сына с ним, уже взрослые. А жена у него померла, вдовец. Нанялся к помещику на лето канаву копать, да так в деревне и остался.

Вот однажды он с сыновьями роет эту канаву, роет, а мимо сам помещик и проезжал. Кто это, говорит, у меня тут такой черный канаву копает, прямо таракан. Так к нему и прилипло это прозвище -- Таракан -- потому что откуда же у цыган фамилия? Потом и записали как Яшку Тараканова. И сыновья его Таракановы тоже.

А потом он на местной женился. Он хоть и наемный работник был, но не ленивый был и оборотливый. Дом выстроил, от новой жены еще двоих народил. Мальчика-то на его фамилию записали, а с девочкой конфуз вышел: мать сказала, что негоже дочке такую фамилию носить -- Тараканова. Дали фамилию по отцовскому имени: Яковлева: так красивее. И себе мать тоже фамилию Яковлева взяла. Деревня, все просто делалось.

Они дружно жили. Яшка много работал, дом новый поставил, жене швейную машинку купил и три пуховые подушки. А потом у него с животом что-то случилось. Доктор из города приезжал, сказал, нужно специальной едой кормить. Прислал с оказией макарон ящик -- вся деревня сбежалась смотреть, как Яшка-Таракан будет белых червяков глотать. Но не помогло, все равно помер.

Ну а как коллективизация началась -- это ж сколько лет-то прошло? Лет пятнадцать, а то и больше, дети-то уже взрослые были, на учебу в городе записались, на рабфак, -- так пришли их раскулачивать, в лишенцы записывать: всех Яковлевых кулаками и объявили. А про Таракановых не вспомнили. Вот и вышло, что мальчик-то, Тараканов, сумел на фельдшера лошадиного выучиться. Цыган же, к лошадкам тянуло. А девочку с учебы выгнали и на работу только судомойкой взяли -- кулацкая дочь...

Куда старшие сыновья делись? Не знаю. И никто не знает. В гражданскую сгинули. А младший -- в отчественную...

Еще прилетели!

Помните, лет пять назад я писала про летящих по небу голых баб?
Так вот, они снова прилетели. Прибежали, прискакали, принеслись, в общем, весна.

Вчера в Доме Булата (у памятника Окуджаве свернуть в переулок, второй дом от угла по нечетной стороне) открылась выставка вязаных скульптур Юлии Устиновой.

1916673_906255579487590_4109221583297723606_n
(на плакате скульптура "Дальнозорка и Близоручка")

Пока все, кто там побывал, вываливают тонны фотографий: действительно, удержаться трудно, хочется унести с собой если не скульптуры, то хотя бы их изображения: хороши, очень хороши. За одним но: двумя: тремя даже. Во-первых, это скульптуры, и их стоит рассматривать с разных сторон (капитан Очевидность заливисто ржет). Ну а что такого? Правда, с разных. Во-вторых, техника. Нет, техника -- и детали -- в-третьих: на редком фото видно, чем занимаются Дальнозорка и Близоручка: а они вдевают нитки в иголки. Иголки, конечно же, настоящие. Ну а во-вторых, и это, имхо, само главное, что отличает работы Устиновой от вязания-валяния-рукоделия -- динамика: редкое рукодельное изделие динамично: невозможно представить себе динамичный свитер или шарф: даже фриформ, при всех потугах выглядеть свободным и подвижным, застывает как лава/вода/жир на остывающем супе, в конце концов. (У меня в жж по тегу yarnbombing найдется немало вязаных скульптур -- но только устиновские женщины могут двигаться и умеют летать.)

Так что картинок с выставки будет немного и простенько: потому что иди и смотри.
Иди уже хоть под кат, что лиСвернуть )
Ну а если не дойти по причинам объективным -- дальность свыше 100500 километров, солнечное затмение на Альфа-Центавре или насморк -- на фб можно посмотреть и на репортажи с выставки, и просто на картинки у самой Юлии Устиновой и у тех, кто до Арбата дошел, например.

Метки:

Ожидаемый результат околоновогодней прокрастинации -- длиннопсто по результатам шастанья по сети: на авиафоруме обнаружилась недурная подборка плакатов по технике безопасности в аэропортах и около. Дизайн такой дизайн -- местами отличная работа, и обратите внимание на красочность -- плакаты сделаны не больше, чем в три цвета, и это совсем не всегда результат экономии, это еще и учет особенностей восприятия: не шумит, не мельтешит, короче -- информирует, то есть справляется со своей основной задачей )

Сначала я рассортировала (ну, примерно) плакаты по хронологии, но что-то мне не понравилось. Пусть будут вперемешку -- все равно актуально, хотя и выборочно: с личными аэропортами у нас, конечно, напряг, а вот стремянки, пуговицы и освещенность рабочих мест в ночное время, как правило, актуальны.

511241_3f19c0f35a6c2a17231af57a9bd8a7c8
совсем не страшные картинкиСвернуть )

гениальные дети

Раньше копировали из жж на фб, а сейчас все больше наоборот получается )

Рыбастепан полон талантов, это я вам как бабушка говорю. Он наигрывает на своем пианино два первых такта "Чижика-пыжика", отлично рисует восковыми мелками абстрактные композиции на всех ровных поверхностях и подпевает Розенбауму, когда тот затягивает из телевизора песню про "ау". С одним только не ладится -- с горшком.

Намедни рыба валялся на полу в кухне, выделывая ногами то ли изящные балетные па, то ли энергичные махи, достойные не меньше чем черного пояса, а рыбьяматерь с горечью в голосе пеняла одаренному, но упрямому чаду:

-- Степочка! Отвлекись от спорта и балета, посмотри вокруг! (Степочка с недоумением обозрел напольные окрестности.) Что ты видишь? Вот что? (Ножки кухонного стола и мячик, закатившийся в дальний угол -- именно так можно трактовать нечленораздельное бульканье, раздавшееся в ответ из младенца.) Степочка! Все твои ровесники...

На лице Степочки появляется выражение уныния: он уже знает, чем закончится вдохновенная материна тирада. А вы не знаете, так что продолжаем.

-- ...твои ровесники ходят на горшок! Вот *** у Саши: он ходит на горшок и сам -- сам! -- надевает штаны. А *** у Маши? Штаны не надевает, но выносит за собой! А *** у... (Тут мама осекается: *** -- полный ровесник рыбыстепана, и его туалетные успехи достоверно не известны: скорее всего, они никакие, но чего не скажешь педагогики ради: да и какая, в самом деле, разница, за остальных все тоже не менее туманно.) ...он... он... ПРОСИТСЯ! А ты? Что сделал ты?

Степочка тяжело вздыхает, взгляд его полон недетской скорби. С кряхтением поднимается на ноги и медленно, по-стариковски шаркая, направляется в ванную комнату. "За горшком?" -- екает родительское сердце. -- "Неужели и вправду гений?" Степа выруливает из ванной с тряпкой в руках, резво возвращается на кухню и с деловым видом начинает подтирать пол у матери под ногами. Его памперс скорее полон, чем пуст.

сочинение

Как мы ходили в кино.
Сочинение.

Мы ходили в кино хорошо. Сначала нас попытались раздавить в метро, потому что какую-то из радиальных веток перекрыли в центре и все ломанулись на кольцевую, но мы с детишками удачно забились в угол вагона и по очереди интимными голосами произносили фразу "Щас стошнит". Поэтому мы ехали, стоя на полу вагона всеми ногами. Да, это моя школа.

Потом мы заблудились в торговом центре, эффективно совмещенном с кинотеатром. Пока мы блуждали по торговому центру, то поняли, что будущее уже наступило и города под крышей, не зависящие от климата снаружи, уже построены: можно прийти утром, протусоваться весь день, не попадая дважды в одно место ни разу, и уйти вечером, если получится найти выход. А если не получится, то заночевать в отделе "Zara Houm" -- там много мягких тряпочек пастельных тонов.

Кинотеатр мы все же нашли, но поздно, поэтому детишки отправились в зал наслаждаться кинофильмом без сопутствующей газировки и попкорна. Да, они не были счастливы, но я всегда верила в великую силу искусства, и вообще мы же как-то выжили? вот и они потерпят.

Сама я в кинозал не отправилась: во-первых, я не могу смотреть 3D, а во-вторых, у меня был План с пристрастием исследовать букинистический магазин неподалеку от торгового центра, а если останется время -- зайти в другой магазин, торгующий бескомпромиссной и изобильной китайской красотой широкого ассортимента, от туалетных ершиков до синтетических дубленок.

На "Букинист" я потратила час с хвостиком и семьдесят пять рублей. Сумка утяжелилась на четыре книжки. На китайскую красоту времени не осталось, и пришлось обследовать торговый центр -- а какая там красота? никакой. Поэтому минут двадцать я наслаждалась доносящимися из-за закрытой двери кинозала звуками взрывов и дружила с тетенькой-уборщицей. Обсуждали внуков, чо уж скрывать. Потом все окончательно взорвалось, и выпустили зрителей, в том числе моих детишек.

Детишки стремительно сориентировались на местности (похоже, просмотренный кинофильм дал им +30 к интеллекту) и рванули -- постфактум! -- за попкорном. Они сами, правда, уверяли, что шли на запах. Домой мы ехали не в переполненном вагоне метро, а на заднем сиденье троллейбуса с блэк-джеком и шлюхами с попкорном и пепси-колой. Детишки периодически начинали во весь голос спойлерить, но мне удавалось эффективно затыкать их очередной пригоршней попкорна. Потому что еще много людей не были в торговом центре и не смотрели кинофильм.

Так мы сходили в кино. Фильм нам понравился, особенно мне.

ЗЫ. Детишки -- термин условный: одно чадо, которое метр восемьдесят, было мое, второе -- метр семьдесят пять -- соседское. Наверное, корректнее было бы называть их "крошки"?

без названия

бо mcdowns сдриснул, как все мы, на фб, то прикопаю евойное новое здесь.

под жидким небом парижа
не мы же живем, не мы же
кровавая льется жижа
и небо становится ближе
небо становится гуще
небо становится гаже
чахнут райские кущи
дохнут ангелы даже
под желтым небом алжира
под вязким небом джакарты
каждому вдруг не до жиру
все изучают карту
где бы спрятаться где бы
куда бы сховаться от страха
небо становится ближе
земля становится прахом
земля становится грязной
хрупкой бесплодной пыльной
небо глядит умильно
и чавкает очень сильно
людям предельно ясно
только вот страшно сильно
только вот жить опасно
когда замолчал мобильный
небо съедает пашню
небо съедает вишню
прошлое во вчерашнем
дне, он сегодня лишний
чавкает небо громко
лежит в крови незнакомка
лежат неживые трупы
конечно сражаться глупо

Метки:

имя твое неизвестно,

подвиг твой -- до первого дождя

Дня три-четыре назад волоклись мы с рыбой, рыбиной матерью и рыбиной коляской по непривычному для нас маршруту -- от Парка Культуры до дому. Волоклись себе и волоклись, привычно поглядывая под ноги, бо рельеф местности у нас нынче, собянинскими молитвами, сильно, прямо-таки до безобразия, пересеченный.

И вдруг внезапно, на пятом поребрике, сразу после третьего вида плитки и перед седьмым слоем асфальта мы обнаружили классики -- самые обычные, нарисованные мелом, с номерами внутри клеток. Вот только номера оказались странными -- 578, 579, 580... Мы оглянулись -- дорожка из клеток уходила вдаль, к парку культуры, который парк, а не метро. Мы посмотрели вперед -- и впереди тоже были клеточки.

Нет, мы не попрыгали, мы пошли, глядя под ноги с удвоенным интересом. Мимо магазинчика с клинскими колготками, мимо бывшего книжного "Прогресса", мимо поскромневшего "Распутина", нынче-без-баб, ларька с сосисками, ларька с книжками, банка, банка, банка... Номера в клетках мелькали, как версты на верстовых столбах: 1048... 2153... 2984... Форсировали Пироговку -- классики все не кончались. На Зубовской площади мы встали и дружно вытащили телефоны, пытаясь запечатлеть меловую перспективу и гадая, на каком закате она заканчивается. Попутно решили дойти до -- чего? вот именно поэтому и решили дойти, надо же узнать, где и чем кончаются классики.

Закрывшийся магазин, закрывшийся ресторан, закрывшийся банк, открывшаяся аптека, еще банк, еще аптека -- наконец по клеткам мы добрались до Неопалимовского. И тут классики свернули в переулок, и нам все сразу стало ясно: даже не дойдя до заветного "огня-котла", мы поняли, где он находится и кто, собственно, автор мелового марафона.

Ну да, естественно, мы поинтересовались, кто, когда и как это сделал. В ночь с пятницы на субботу, своими руками, за час с небольшим. На вопрос, сколько мелков извели, авторы ответить не смолиг -- не помнили. Продавцы "Бюро находок" -- они такие, творческие, на фига им сухие цифры.

ЗЫ: а закончились классики на 4996-й клетке.

КДПВСвернуть )

Latest Month

Апрель 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow