lunteg (lunteg) wrote,
lunteg
lunteg

Categories:

об атрибуции и не только

"Приносят ему, например, предполагаемый портрет молодого декабриста-гвардейца, -- Глинка* с нежностью глянет на юношу прадедовских времен и вздохнет:

-- Да, как приятно, декабрист-гвардеец; правда, шиться на воротнике нет, значит, не гвардеец, но ничего... Какой славный улан... хороший мальчик, уланский корнет, одна звездочка на эполете -- звездочка, правда, была введена только в 1827 году, то есть через два года после восстания декабристов, -- значит, этот молодец не был офицером в момент восстания. Конечно, бывало, что кое-кто из осужденных возвращал себе солдатскою службою на Кавказе офицерские чины -- но эдак годам к тридцати пяти -- сорока, а ваш мальчик лет двадцати... да и прическа лермонтовская, такого зачеса в 1820-30-х еще не носили... Ах, жаль, пуговицы на портрете неразборчивы, а то бы мы определили и полк, и год.

Так что не получается декабрист никак -- а вообще славный мальчик".

* Владислав Михайлович Глинка (1903-1983) -- историк, сотрудник Эрмитажа, литератор. Цит. по: Глинка В. Воспоминания о блокаде. СПб, Лимбус Пресс, 2010.

Великолепная, надо сказать, книга получилась: еще цитату, уже с подачи составителя и автора живых, неформальных комментариев о людях и местах, Михаила Глинки (а пишет Н. Эйдельман):

"Зачем нам нужны эти детали отношений давно ушедших людей, вещественные доказательства существования уже исчезнувшего мира, поименный состав участников давних событий? Зачем-то, оказывается, нужны, и притом очень многим. Этим многим важно не только то, что человек сказал или написал,а кто он. Кого это я слушаю? Кого читаю?.. это попытка сохранить хоть несколько квадратных сантиметров краски огромного полотна, ныне почти осыпавшегося..."

И еще: "Говорят, будто Владислав Михайлович осердился на одного автора, упомянувшего в своем вообще талантливом романе, что Лермонтов "расстегнул доломан на два костылька", в то время как ("кто ж не знает!") "костыльки" -- особые застежки на гусарском жилете-доломане -- были введены в 1846 году, через пять лет после гибели Лермонтова: "Мы с женой целый вечер смеялись..."

Смеялись -- автор и редакторы не знали про число застежек. А вот в бумажном издании лунгинского "Подстрочника", например, современные наши редакторы Бабеля и Олешу -- так, слегка, -- попутали... Но тут смеяться уже как-то совсем не хочется.
Tags: божьи консервы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments