Category: музыка

ПВХ

всем спасибо, все свободны

новое пользовательское соглашение, с которым мне пришлось, увы, согласиться, чтобы иметь возможность зайти в свой жж и выкачать его содержимое, делает невозможным --

короче, пошла эта администрация со своим законодательством на три буквы.

На фб меня зовут Изподтопа Такопыт.
На lunteg.dreamwidth.org будут размещаться длиннопосты нефейсбучного формата, буде сподоблюсь таковые накропать.
Во вконтакте меня нет и не будет.

Все, с кем я знакома в реале, но кто не имеет аккаунтов на перечисленных площадках, -- звоните в телефон, он у меня не менялся. Или пишите в почту, она тоже все та же.

Журнал повисит еще недельку-другую, пока я урывками посверяю бесценное выкачанное содержимое, и будет грохнут. Мне здесь делать нечего.

КДПВ:

07112009857
ПВХ

(no subject)

Больше всего на свете я люблю спать. Я так люблю спать, что даже сны смотрю про то, как я сплю. Вот намедни, например, мне приснился сон про то, как я уехала в город Балаково, сняла там номер в районной гостинице и легла спать. Жаль, что с будильником, но без будильника я бы во сне проспала обратный поезд.

Гораздо меньше мне нравится работать под звуковое сопровождение. То есть когда я работаю, должно быть тихо на уровне "телевизор работает". Когда работает телевизор, то это все равно, что тишина, потому что под телевизор запросто можно спать. Ничего себе так работать под детские крики, но если они периодические и требовательные, то это называется "гестапо". Тогда приходится отрываться от работы и идти удовлетворять потребности кричащих детей. Про это хорошо сказал Эдуард Шим в бессмертной книге про мышат, ждущих маму: "И тут мама-мышь вернулась. Одному задала таску, другому тряску, и мышата уснули довольные". А больше всего на свете я люблю спать, ну и когда другие тоже спят, мне не жалко, я не завистливая.

Еще меньше мне нравится работать под разговоры коллег. Потому что коллеги обсуждают свои сны, а они у них сплошь скучного эротического содержания, про то, как их начальник вызывает на ковер. Начальника они называют "наш мальчик", потому что считают себя взрослыми тетками и даже бабушками, и мне с ними не по пути. Я сны смотрю только про то, как я сплю. Это хорошие сны.

И совсем плохо работается под музыку, потому что тогда работа получается про эту самую музыку. Вот сегодня из-за внезапно случившейся "Серебряной свадьбы" вся работа получилась в бирюзовых тонах, хотя они на фиг никому не сдались. Поэтому я сейчас выключу музыку, включу телевизор и пойду наконец работать спать. А павлин с телеканала "Культура" споет мне колыбельную песню.

Спокойной ночи.
ПВХ

об атрибуции и не только

"Приносят ему, например, предполагаемый портрет молодого декабриста-гвардейца, -- Глинка* с нежностью глянет на юношу прадедовских времен и вздохнет:

-- Да, как приятно, декабрист-гвардеец; правда, шиться на воротнике нет, значит, не гвардеец, но ничего... Какой славный улан... хороший мальчик, уланский корнет, одна звездочка на эполете -- звездочка, правда, была введена только в 1827 году, то есть через два года после восстания декабристов, -- значит, этот молодец не был офицером в момент восстания. Конечно, бывало, что кое-кто из осужденных возвращал себе солдатскою службою на Кавказе офицерские чины -- но эдак годам к тридцати пяти -- сорока, а ваш мальчик лет двадцати... да и прическа лермонтовская, такого зачеса в 1820-30-х еще не носили... Ах, жаль, пуговицы на портрете неразборчивы, а то бы мы определили и полк, и год.

Так что не получается декабрист никак -- а вообще славный мальчик".

* Владислав Михайлович Глинка (1903-1983) -- историк, сотрудник Эрмитажа, литератор. Цит. по: Глинка В. Воспоминания о блокаде. СПб, Лимбус Пресс, 2010.

Великолепная, надо сказать, книга получилась: еще цитату, уже с подачи составителя и автора живых, неформальных комментариев о людях и местах, Михаила Глинки (а пишет Н. Эйдельман):

"Зачем нам нужны эти детали отношений давно ушедших людей, вещественные доказательства существования уже исчезнувшего мира, поименный состав участников давних событий? Зачем-то, оказывается, нужны, и притом очень многим. Этим многим важно не только то, что человек сказал или написал,а кто он. Кого это я слушаю? Кого читаю?.. это попытка сохранить хоть несколько квадратных сантиметров краски огромного полотна, ныне почти осыпавшегося..."

И еще: "Говорят, будто Владислав Михайлович осердился на одного автора, упомянувшего в своем вообще талантливом романе, что Лермонтов "расстегнул доломан на два костылька", в то время как ("кто ж не знает!") "костыльки" -- особые застежки на гусарском жилете-доломане -- были введены в 1846 году, через пять лет после гибели Лермонтова: "Мы с женой целый вечер смеялись..."

Смеялись -- автор и редакторы не знали про число застежек. А вот в бумажном издании лунгинского "Подстрочника", например, современные наши редакторы Бабеля и Олешу -- так, слегка, -- попутали... Но тут смеяться уже как-то совсем не хочется.